Bahasht знала английский и курдский и была почти единственным связующим звеном; я помогал чем придётся.
Конец ноября 2021 года, транспортно-логистический центр «Брузги». Я приехал туда посмотреть своими глазами, что происходит на границе, а формальной ролью был волонтёр-переводчик от филфака ГрГУ.
По факту одной роли не было. Я успел поработать с МЧС, помочь в других ситуациях, переводить самостоятельно и дать небольшой комментарий в прямом телевизионном эфире. Публичные хроники подтверждают, что студенты филфака ежедневно работали в ТЛЦ переводчиками, но конкретную запись моего эфира по открытой выдаче найти пока не удалось.
Рядом Bahasht. Она находилась там с семьёй, насколько я помню — из Ирака. Она хорошо знала английский и курдский, на котором говорила большая часть мигрантов, поэтому стала практически единственным устойчивым связующим звеном между людьми и теми, кто пытался им помочь.
Мы с ней не выступали. Просто общались чаще, чем с кем-либо ещё: перевод, вопросы, бытовые ситуации, попытки понять друг друга посреди общего бардака.
